Проекта закона о домашнем насилии в России в 2020 годах – текст и обзор законопроекта

Как появился новый законопроект

Одним из наиболее остро обсуждаемых законопроектов в 2019 году стал закон о профилактике семейно-бытового насилия. Проблема, которой посвящен новый проект, остается актуальной для большинства стран. Для России, в которой наблюдается кризис экономической и социальной сферы – тем более.

Закон о профилактике бытового насилия, по заявлениям его авторов, назрел давно. Приступили к его созданию они еще несколько лет назад. В 2016 году закон о домашнем насилии был вынесен на обсуждение депутатов. Но тогда его отправили на доработку.

В 2017 году по инициативе Мизулиной Е.Б. был принят закон о декриминализации домашнего насилия – ФЗ РФ № 8 (от 07.02.2017). Его условиями были внесены поправки в ст. 116 УК РФ о побоях. Теперь, если они совершены первый раз и не повлекли тяжких последствий для здоровья, их расценивают, как административное правонарушение с соответствующими мерами наказания.

Но такое трактование возможно только в отношении близких родственников. По свидетельствам экспертов, закон о декриминализации домашнего насилия привел к его росту. Особенно в отношении детей. И по сути не оправдал надежд, которые на него возлагали, как на проект, который будет способствовать сохранению института семьи.

Новый закон о бытовом насилии разрабатывался в течение нескольких лет большим коллективом авторов. После его отклонения в 2016 году проект дорабатывался представителями разных групп парламентариев.

Основные доработки в Закон о семейном домашнем бытовом насилии в России в 2019-2020 году — текст и проект закона, декриминализация году. Ими занимались представители трех рабочих групп:

  • В Совете Федерации.
  • В Госдуме.
  • В Совете по правам человека при российском Президенте.

При этом конкретные авторы закона о домашнем насилии в проекте не обозначаются. Внутри рабочих групп последнее время наметился существенный раскол. Поэтому, кто кроме известной Оксаны Пушкиной будет указан в качестве авторов закона о домашнем насилии, не понятно. При условии, что его примут, конечно.

Новый закон о бытовом насилии разрабатывался в течение нескольких лет большим коллективом авторов.

Что говорит закон о домашнем насилии 2020 года в России и на чьей стороне он стоит?

Домашнее насилие – достаточно распространенная проблема во всем мире. Страдают от данного явления и мужчины, и женщины, и дети, однако последние две категории наиболее сильно подвержены рискам. В 2020 году многие развитые страны имеют закон, позволяющий привлекать к административной и уголовной ответственности домашних тиранов. В России же вокруг принятого в 2019 году законопроекта развернулась целая полемика с участием политиков, юристов и даже РПЦ. Как обстоят дела в РФ с данным законом и как юридически правильно и безопасно защитить себя или близкого человека в подобной ситуации.

Обратите внимание! Если у вас возникнут вопросы, можете бесплатно проконсультироваться в чате с нашим юристом внизу экрана или позвонить по телефону: +7 (499) 703-43-76 Москва; +7 (812) 309-78-32 Санкт-Петербург. Бесплатный звонок для всей России.

побои кулаками, шлепки;.

Почему в РФ нужен такой закон

Впервые текст закона появился еще в 2016 году (проект Федерального закона № 1183390-6 «О профилактике семейно-бытового насилия» от 28.09.2016). Тогда проект отклонили, а в 2019 году работа снова возобновилась, так как жертвы домашнего насилия в России неоднократно обращались в Европейский суд по правам человека. И ЕСПЧ посчитал, что в России отсутствует механизмы для эффективной защиты граждан от семейного насилия.

Концепция нового закона осталась прежней. Сегодня за домашнее насилие привлекают к административной ответственности (статья 6.1.1 КоАП РФ), если нанесенные физические повреждения не значительны и инцидент произошел впервые.

Ответственность предусмотрена в виде одной из трех мер:

  1. Штраф в размере от 5 000 рублей до 30 000 рублей.
  2. Административный арест до 15 суток.
  3. Обязательные работы до 120 часов.

Фактически виновник побоев может выплачивать штраф из общего (семейного) бюджета, что лишает наказание смысла. При повторном нападении или нанесении серьезных физических повреждений агрессора привлекают к уголовной ответственности за домашнее насилие (статья УК РФ 116.1 и 117).

Собственно, квалифицированная норма отсутствует, применяются статьи за побои, причинение легкого вреда здоровью. Существующие меры не оказывают должного результата, поэтому соответствующая петиция за закон о домашнем насилии в 2019 году была подписана многими.

На сегодня жертва вынуждена самостоятельно доказывать, что по отношению к ней было применено насилие, и собирать доказательства. В то время как во всем цивилизованном мире этим занимается суд. В России, как правило, и жертва, и агрессор продолжают проживать на одной территории. Закон не предусматривает никаких мер, чтобы обезопасить жертву от дальнейших посягательств.

Причем насилие может быть не только физическим, но и психологическим или экономическим.

Опубликован текст законопроекта о профилактике семейно-бытового насилия

Законопроект вводит в правовое поле основные понятия в этой сфере. Прежде всего – само определение “семейно-бытовое насилие”. Это “умышленное деяние, причиняющее или содержащее угрозу причинения физического и (или) психического страдания и (или) имущественного вреда, не содержащее признаки административного правонарушения или уголовного преступления”.

Профилактика семейно-бытового насилия основывается на принципах поддержки и сохранения семьи, индивидуального подхода к каждому случаю, добровольности получения помощи жертвами, соблюдения прав человека, а также соблюдения конфиденциальности.

В числе основных мер защиты пострадавших указаны защитное предписание и судебное предписание. В первом случае предписание выносят органы внутренних дел. Причем поводом для принятия профилактических мер может послужить не только личное обращение жертвы, но и сообщения о фактах бытового насилия или угрозе его совершения от граждан, организаций соцзащиты и даже медиков.

Сотрудники органов внутренних дел могут ограничиться профилактической беседой с нарушителем, но если она не возымеет действия – вынести защитное предписание с согласия пострадавших или их законных представителей. Оно запрещает агрессору совершать насилие в отношении жертвы, контактировать с ней любыми способами – лично, по телефону или через интернет и устанавливать ее местонахождение. Предписание выносится сроком на 30 суток, в случае необходимости оно может быть продлено до 60 суток.

“В случае если есть основания полагать, что вынесенное защитное предписание не обеспечивает безопасность и защиту лица (лиц), подвергшегося (подвергшихся) семейно-бытовому насилию, должностное лицо органа внутренних дел вправе обратиться в суд за судебным защитным предписанием”, – говорится в тексте законопроекта.

Судебное защитное предписание предусматривает вышеупомянутые запреты для нарушителя, а также другие, более жесткие профилактические меры. Оно обязывает агрессора пройти специализированную психологическую программу, покинуть место совместного жительства с жертвой на срок действия предписания, но только “при условии наличия у нарушителя возможности проживать в ином жилом помещении”. Судебное защитное предписание может быть выдано на срок от 30 суток до одного года.

На время действия защитного предписания нарушитель ставится на профилактический контроль.

Помимо государственных органов, к профилактике семейно-бытового насилия предполагается привлечь и общественные и некоммерческие организации. Они смогут в том числе “оказывать правовую, социальную, психологическую и иную помощь лицам, подвергшимся семейно-бытовому насилию; содействовать примирению лиц, подвергшихся семейно-бытовому насилию, с нарушителем”.

Накануне спикер СФ Валентина Матвиенко анонсировала широкую дискуссию по законопроекту о профилактике семейно-бытового насилия, чтобы он стал “актом консолидации общества, а не причиной раздора”. Она подчеркнула, что законопроект ни в коей мере не угрожает семейным ценностям, напротив – их разрушение происходит там, где превалирует бытовое и семейное насилие, где дети растут в недоброжелательной обстановке. По мнению спикера, проявления этого атавизма необходимо не просто пресечь, а изжить, сделать неприемлемым для общественного сознания. “Это только укрепит семью”, – заявила она.

“В обществе идет активная дискуссия по законопроекту о профилактике семейно-бытового насилия. Это свидетельствует о большом внимании граждан к данной теме, которая мало кого оставляет равнодушным. Мы видим, что споры не утихают, целый ряд общественных организаций высказал пожелания ознакомиться с законопроектом”, – прокомментировала публикацию текста документа вице-спикер СФ Галина Карелова. По ее словам, решено продлить обсуждение до 15 декабря 2019 года. Ранее планировалось подготовить его к внесению в Госдуму до 1 декабря.

Валентина Матвиенко пригласила к диалогу всех, кто заинтересован в качественной доработке законопроекта. В том числе – представителей Русской православной церкви и других традиционных конфессий. Спикер заверила, что все конструктивные предложения будут учтены.

Мы видим, что споры не утихают, целый ряд общественных организаций высказал пожелания ознакомиться с законопроектом , – прокомментировала публикацию текста документа вице-спикер СФ Галина Карелова.

Мнения по вопросам и статистике

Статистика 2020 года не сможет точно показать, насколько широко распространено бытовое насилие в России, потому что не все женщины обращаются за помощью. Кроме того, в России преступления против личности не содержат психологического насилия в качестве признака объективной стороны (кроме самоубийства, но эта статья фактически не работает).
Однако имеющиеся данные также подтверждают мнение Всемирного банка женщин, который в своем отчете за 2018 год пришел к выводу, что российские женщины являются одними из наиболее уязвимых к насилию в мире. В 2018 году 23,5 женщины пострадали только от физического насилия, половина из которых были мужьями. И это только официальные данные, и есть основания полагать, что женщина обращается за защитой только 7 раз после первого применения силы, а суд рассматривает не более 3% дел (статистика Верховного суда и авторов законопроекта).
В настоящее время движение за принятие законопроекта очень активно, создана специальная петиция для закона о бытовом насилии, этот вопрос широко обсуждается в Интернете, недавно в Санкт-Петербурге прошел митинг и т. Д.
В нижней палате российского парламента нет однозначного мнения по этому вопросу. Даже уважаемый правозащитник, адвокат А. Кучерен, выступает против такого агрессивного вмешательства государства в семейные дела. Статья генерал-лейтенанта Юрия Валенсы, в которой он признал декриминализацию побоевсемьи так же эффективно, потому что полиция наказала преступников за запись сразу после административного преступления из батареи.
Напротив, авторы закона считают, что декриминализация привела к тому, что насилие в семье стало засекреченным актом, потому что полиция не идентифицирует преступления так же активно, как преступления и крайне неохотно выполняет превентивную функцию. В случае принятия закона о бытовом насилии, ст. 116 УК РФ до сих пор должны быть восстановлены в первоначальном виде, а инициаторы принятия нового нормативного акта претензии.

Что нужно сделать, чтобы законодатели приняли закон о бытовом насилии.

Обсуждение законопроекта — до 15 декабря

Последняя версия законопроекта о профилактике семейно-бытового насилия была опубликована на сайте Совфеда 29 ноября. Эксперты раскритиковали документ, заявив, что его положения не были согласованы с рабочей группой, принимавшей участие в его разработке. «Это редакция не просто урезанная и сокращенная, она еще и во многом юридически безграмотная. Это результат заигрываний Совфеда с разного рода радикальными консервативными группами», — отметила адвокат Мари Давтян.

Оговаривается срок минимум на два месяца.

Опубликован законопроект о домашнем насилии. Что он предлагает?

Патриарх Московский и всея Руси Кирилл высказал свое мнение о законопроекте о профилактике семейно-бытового насилия. Базовую версию проекта ранее опубликовал Совет Федерации. В течение двух недель сенаторы собирают отзывы и замечания. Рассказываем, какие положения содержатся в законопроекте сейчас.

Базовую версию проекта ранее опубликовал Совет Федерации.

Что за проект «поправок Мизулиной» для укрепления института семьи?

Группа сенаторов Совета Федерации по главе с Еленой Мизулиной направила в Госдуму три пакета поправок: два — в Семейный кодекс и сопутствующие акты и один — в ст. 31 Гражданского кодекса РФ. Над законопроектом также работали сенаторы Елена Афанасьева, Александр Башкин, Римма Галушина, Максим Кавджарадзе, Людмила Нарусова и Маргарита Павлова. Документы, получившие в СМИ название «поправок Мизулиной», размещены в системе обеспечения законодательной деятельности.

В пояснительной записке к законопроекту сказано, что необходимость поправок связана с несовершенством правового регулирования семейных отношений, а также с тем, что действующая редакция Семейного кодекса противоречит или не соответствует принятым ранее поправкам к Конституции.

Читайте также:  Могут ли государственные и муниципальные учреждения сдавать земельные участки в аренду

31 Гражданского кодекса РФ.

Как законопроект о домашнем насилии может повлиять на семейную жизнь россиян в случае его принятия?

Юрист Коллегии адвокатов “Вашъ Юридический Поверенный”

специально для ГАРАНТ.РУ

Одной из самых заметных законодательных новаций конца 2019 года стал проект нового закона “О профилактике семейно-бытового насилия в Российской Федерации” 1 , который представлен на общественное обсуждение Советом Федерации РФ.

Несомненно, потребность в активизации профилактических мер по борьбе с семейно-бытовым или домашним насилием возникла давно. Целый ряд тяжких и особо тяжких преступлений мог бы быть предотвращен, если бы ответственные органы своевременно реагировали бы на сигналы со стороны граждан, занимались бы профилактической работой на надлежащем уровне.

В законопроекте содержится формулировка новой для российского права категории семейно-бытового насилия. Под ним авторы законопроекта понимают “умышленное действие, причиняющее или содержащее угрозу причинения физического, или психического страдания, или имущественного вреда”, которое при этом не подпадает под административную или уголовную ответственность.

Также в законопроекте вводятся новые для России профилактические меры – защитное предписание и судебное защитное предписание, особенности вынесения которых прописаны в ст. 24-25 рассматриваемого законопроекта. Защитное предписание планируется выноситьуполномоченным лицом ОВД на срок до 30 суток с возможностью продления до 60 суток, а судебное защитное предписание – судом на срок до 1 года.

Суть защитных предписаний сводится к запрету совершения семейно-бытового насилия, вступления в коммуникацию с жертвой насилия, включая и коммуникацию посредством средств связи и Интернета, проживания на одной территории с лицом или лицами, пострадавшими в результате семейно-бытового насилия.

Таким образом, в России в случае принятия законопроекта и придания ему статуса закона может появиться законодательная норма, запрещающая лицам, обвиненным в семейно-бытовом насилии, вступать в любые контакты с пострадавшими. Такая норма успешно применяется во многих странах мира, включая страны Западной Европы, и рассматривается в качестве одной из наиболее эффективных профилактических мер, позволяющих снизить риски перерастания семейно-бытового насилия в уголовные преступления.

Однако законопроект вызывает и многочисленные вопросы, связанные, в первую очередь, с возможным влиянием на семейную жизнь россиян в случае его принятия. Ведь государство получает больше возможностей для контроля событий, происходящих в самой приватной части жизни российского общества – в семейной сфере, в отношениях между мужем и женой, родителями и детьми.

Безусловным плюсом принятия данного закона является его высокая профилактическая значимость: лица, склонные к семейно-бытовому насилию, поймут, что в случае дальнейшего подобного поведения им могут запретить любые контакты со своими родственниками, являющимися жертвами этого насилия. Последние, в свою очередь, получат долгожданную реальную защиту, причем не только по принципу “когда будет совершено преступление, тогда и обращайтесь”, а защиту превентивную, направленную на предупреждение и предотвращение более тяжких последствий.

Однако следует отметить, что если в той или иной семье ее члены вынуждены прибегать к установленным законом мерам защиты, то данная семья уже по определению является кризисной. Законодательные ограничения могут заставить того или иного члена семьи контролировать свое поведение, не допуская проявлений насилия, но психологический климат в семье они не восстановят и не установят.
Также следует отметить, что во многих семьях семейно-бытовое насилие совершается по причине зависимости одних членов семьи от других, и такие меры как судебное защитное предписание, предполагающие отселение агрессора, могут обернуться новыми проблемами для семьи – проблемами материального характера. Например, по решению суда отцу – кормильцу семьи запретят проживать вместе с семьей на съемной квартире. Он уйдет в другую квартиру, перестав оплачивать аренду, и у жены с детьми встанет вопрос, где брать средства на оплату жилья.

Что же касается отношений между родителями и несовершеннолетними детьми, то здесь все еще сложнее. Ведь ребенок проживать отдельно от родителей не может, поэтому отселение агрессора или агрессоров может означать лишь то, что ребенок будет передан в государственное воспитательное учреждение со всеми вытекающими последствиями. Нужно понимать, что далеко не все дети и подростки способны реально оценивать обстановку в семье, действия родителей. Будучи наказанными за какие-то недочеты в учебе или плохое поведение, они получат возможность пожаловаться на родителей в контролирующие органы, после чего будет запущен соответствующий механизм – вынесение защитного предписания и т.д.

Также не очень понятно, как будет действовать защитное или судебное защитное предписание в том случае, если в роли агрессора выступает отец или мать ребенка, а то и они оба. Ведь если они не лишены родительских прав, то они обязаны заботиться о ребенке, контролировать его школьную успеваемость, повседневную деятельность. Как это сделать при запрете контактов, в том числе и телефонных?
Привлечение третьих лиц к контролю семейной жизни граждан может повлечь за собой и определенные действия, предпринимаемые в собственных интересах: так, различные проверки могут быть инициированы соседями, родственниками, которые по каким-то причинам недоброжелательно настроены к отдельной семье или ее членам. В текущем виде законопроекта обратиться с жалобой о семейно-бытовом насилии в конкретной семье может любой человек, ставший очевидцем насилия. И не исключено, что такой возможностью люди могут злоупотреблять.

Еще один важный нюанс, который требует внимания – семейно-бытовое насилие. Согласно законопроекту, имеет место только в семьях с официально зарегистрированными брачными отношениями, либо в сожительствах с общим ребенком. Семейно-бытовое насилие, происходящее в парах, живущих без оформления отношений, в законе не рассматривается и профилактических мер против такого вида насилия закон не содержит.
Между тем, в Российской Федерации значительное число пар живет в официально неоформленных отношениях. Сам факт того, что отсутствие официального оформления отношений является естественной преградой для возбуждения производства о семейно-бытовом насилии, может стать важной причиной для граждан не регистрировать брак. Пока государство пытается предпринимать, пусть и слабые, но хоть какие-то меры для защиты семьи, сохранения института брака, данные законодательные нюансы объективно работают против брачных отношений.

Таким образом, законопроект о профилактике семейно-бытового насилия, на мой взгляд, нуждается в дополнительной доработке и корректировке, особенно в перечисленных направлениях: отношения в незарегистрированных парах и сожительствах, защита несовершеннолетних, проверка жалоб о семейно-бытовом насилии со стороны третьих лиц (не имеющих отношения к конкретной семье граждан). В противном случае законопроект при его принятии может влиять на сферу семейно-брачных отношений как в положительном, так и в негативном аспектах.
_____________________________

1 С текстом проекта закона “О профилактике семейно-бытового насилия” и материалами к нему можно ознакомиться на официальном сайте Совета Федерации РФ.

Безусловным плюсом принятия данного закона является его высокая профилактическая значимость лица, склонные к семейно-бытовому насилию, поймут, что в случае дальнейшего подобного поведения им могут запретить любые контакты со своими родственниками, являющимися жертвами этого насилия.

Закон о домашнем насилии, часть 2. Роман Носиков про безграмотность законопроекта

Наученный верить только фактам и опираться лишь на документы я с усмешкой воспринимал как критику, так и пропаганду закона о профилактике семейного насилия. То и другое в основном гнало мифологию, с единственной разницей: критиков закона ужасало, что в каждую семью могли ворваться «швондеры» в кожаных куртках и начать указывать как этой семье жить, а пропагандистов того же закона подобная перспектива приводила в восторг.

Так, доктор юридических наук, профессор кафедры государственного и муниципального управления, член Общественного совета при ГУ МВД России по Московской области Игорь Понкин в своей статье на сайте «Сорок Сороков» усмотрел угрозу «швондеризации» семьи в том, что, по имевшемуся тогда проекту, НКО имели полномочия «осуществлять общественный контроль в сфере семейно-бытовых отношений (часть 1 статьи 18), — при этом формы и пределы такого «общественного контроля» законопроектом не оговариваются».

Доктор права и профессор очевидно не знает о существовании в России закона «Об основах общественного контроля», в соответствии с которым общественный контроль введен «в целях наблюдения за деятельностью органов государственной власти, органов местного самоуправления, государственных и муниципальных организаций, иных органов и организаций, осуществляющих в соответствии с федеральными законами отдельные публичные полномочия».

Общественный же контроль в отношении граждан и их частной жизни невозможен и незаконен.

То же самое относилось и к другим лозунгам что с одной, что с другой стороны конфликта: обещания карать за не купленные сапоги как пример экономического насилия, ругательство «корова» как пример насилия психического, крики о том, что нет определения ни того, ни другого насилия.

Естественно, все это не соответствовало действительности, и в законопроекте 2016 года все определения были на месте. Их можно и нужно было делать лучше, но они были. И к сапогам не имели никакого отношения.

Закон не был совершенен. И что важно — он не имел огромного количества сопроводительных законопроектов, без которых он не мог бы работать. Но все же это был законопроект, с которым можно было работать.

Когда в СМИ появились известия о том, что Совет Федерации на своем сайте выложил новый проект закона для обсуждения, я обрадовался. Такая смелость внушала мне надежду: законопроект улучшили настолько, что готовы его обсуждать с обществом предметно.

Я скачал текст закона, прочитал и погрузился в тяжкие раздумья.

Новый проект закона не только оказался хуже предыдущего — он вообще утратил право называться законопроектом.

Законопроект писался не просто человеком безграмотным в области права. Автор закона столь же скверно, как и к праву, отнесся к русскому языку. В результате вместо законопроекта о домашнем насилии на свет появилась издевка, гротескное воплощение пропаганды обеих громко истерящих вокруг закона сторон.

Во-первых, из закона были полностью исключены все определения, которые присутствовали в проекте 2016 года. То есть теперь пропаганда противников закона, ранее совершенно лживая, оказалась правдой — психологическое и экономическое насилие потеряли свои определения.

Во-вторых, совершенно издевательским образом в абзаце 3 ст. 2 проекта «лица, подвергшиеся семейно-бытовому насилию», определены как «в отношении которых есть основания полагать, что им вследствие семейно-бытового насилия могут быть причинены физические и (или) психические страдания и (или) имущественный вред». То есть подвергшимися объявлены лица, еще не подвергшиеся.

Этого уродливого конструкта можно было избежать, владей автор законопроекта русским языком хотя бы как вторым. Можно было ввести термин «жертва семейно-бытового насилия», и с точки зрения русского языка все было бы в порядке, так как жертва может быть не только настоящей, но и будущей. Но автор закона — то ли в силу полной неграмотности и отсутствия представления о речевой стилистике, то ли по злому умыслу — этого не сделал.

В-третьих, но не в последнюю по важности очередь, семейно-бытовое насилие в проекте закона определено как «умышленное деяние, причиняющее или содержащее угрозу причинения физического и (или) психического страдания и (или) имущественного вреда, не содержащее признаки административного правонарушения или уголовного преступления».

Перевожу на русский: семейное насилие — это не преступление. И даже не правонарушение.

То есть если кто-то ударил свою жену по лицу проводом, это вовсе не семейное насилие, потому что это «побои» — ст. 6.1.1. КоАП РФ. Но так как эти побои — не семейное насилие, то с ними данный закон никак не борется. А с чем он тогда борется?

Он борется с поведением, не содержащим «признаков административного правонарушения или уголовного преступления». То есть данный закон обеспечивает государственным принуждением и насилием борьбу с поведением, не запрещенным законом. Что является нарушением основного правового принципа nullum crimen sine lege — нет преступления без закона.

Читайте также:  Пенсионный фонд в Навле - адрес, телефон, режим работы отделения

Основные лоббисты этого закона тоже не в восторге от внесенных изменений, хотя и по несколько другим причинам. Процитируем их:

«Определение «семейно-бытового насилия» в данной редакции полностью исключает из-под действия закона все виды физического насилия (побои, причинение вреда здоровью и т. п.), так как данные виды насилия всегда содержат в себе признаки административного правонарушения или преступления… Таким образом, все потерпевшие, которые ожидают принятия процессуального решения по своему заявлению, лишаются мер защиты и социальной поддержки в самой острой и опасной фазе конфликта».

При этом в законе сохранены такие новации, как охранное предписание и судебное охранное предписание, обязательные курсы и прочее. Но если в предыдущей редакции проекта закона все это должно было стать мерой воздействия на преступника, то теперь этот арсенал направлен на человека, который ни в чем закон не нарушил.

Таким образом, в новом законопроекте воплощены все самые черные мифы о законе против домашнего насилия.

Случайно ли это произошло? На мой взгляд, нет. Это не случайность. Я предполагаю, что целью внесения таких правок был срыв — как принятия закона, так и предметной дискуссии вокруг этой инициативы.

Впоследствии отсутствие законодательства, а следовательно, и все последствия этого можно было бы «повесить» на патриотические и традиционалистские движения, выступавшие против принятия такого закона. Так эти движения неожиданно для себя стали бы пособниками всех последующих семейных побоев и убийств.

Очевидно, несколько сотен, а то и тысяч жизней — не слишком высокая цена за то, чтобы растоптать эти движения и вывести их за пределы политического поля. Не знаю, кто может пылать к ним такой ненавистью, но предположения есть.

В следующей части, которая будет самой сложной, я попытаюсь представить свое видение законодательства по противодействию домашнему насилию.

Так, доктор юридических наук, профессор кафедры государственного и муниципального управления, член Общественного совета при ГУ МВД России по Московской области Игорь Понкин в своей статье на сайте Сорок Сороков усмотрел угрозу швондеризации семьи в том, что, по имевшемуся тогда проекту, НКО имели полномочия осуществлять общественный контроль в сфере семейно-бытовых отношений часть 1 статьи 18 , при этом формы и пределы такого общественного контроля законопроектом не оговариваются.

Эксперты оценили вероятность принятия закона о домашнем насилии

В качестве аргументов в ход пошли «липовые цифры» жертв

20.12.2019 в 21:16, просмотров: 6457

«Никаких изменений в уголовный кодекс и Кодекс административных правонарушений, касающихся насилия в семье, вносить не нужно», – заявила сегодня, 20 декабря, председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко. Означает ли это, что Законопроект о семейно-бытовом насилии, который вот-вот должны были внести на рассмотрение в Госдуму, перестал быть актуальным?

Между тем, его сторонники продолжают настаивать на том, что количество убиваемых во время домашних разборок своими мужьями женщин — 14 тысяч ежегодно. «МК» стали известны реальные цифры закрытой статистики МВД по жертвам преступлений в российских семьях в 2019-м году.

«Все, что сказала Валентина Ивановна Матвиенко, не имеет отношения к тексту конкретного законопроекта, размещенного на сайте Совета Федерации, – считает Элина Жгутова, член Общественной Палаты РФ и ярый противник принятия закона о профилактике семейно-бытового насилия. – По моему мнению, это были рассуждения на тему насилия вообще. Но даже в рамках этого «эссе» было сделано несколько спорных заявлений. Например, что сенаторы должны были как-то отреагировать на все возрастающее насилие в обществе. Заявление о том, что ничего не нужно менять в административном и уголовном праве, мне тоже кажется не совсем уместным: никто из участников дискуссии и не поднимал такого вопроса. Кстати, официальные данные МВД говорят об обратном: уровень насилия в нашем обществе снижается».

Где лежат 14000 трупов?

Действительно за первые шесть месяцев 2019-го года, согласно данным МВД, в России были возбуждены всего 361 уголовное дело по ст. 105 УК РФ (убийство, совершеннное на бытовой почве). В результате погибло 115 женщин, 13 несовершеннолетних. Путем сложения-вычитания несложно подсчитать, что убитых мужчин больше всего — 233.

А вот официальная статистика по тем же самым преступлениям с 2015-го по 2018-й годы. Во время семейно-бытовых конфликтов убили женщин: в 2015-м — 304, в 2016-м — 352, в 2017-м — 288, в 2018-м — 253. За 2015–2018 годы общее количество семейно-бытовых преступлений по 105-й ст. УК в нашей стране снизилось с 11 тыс. 300 до 8 тыс. 400 случаев.

Так откуда вообще взялись эти 14 тысяч трупов, которые фигурируют в аргументах инициаторов нового закона? Оказывается, данные сведения впервые появились в 1993-м году. Тогда был создан кризисный центр «Анна» по защите женщин от дискриминации. В тот же год активистки выпустили исследование о все возрастающем насилии в российских семьях. Для получения статистики поступили достаточно просто: взяли общее количество убийств по самым разным причинам в том же 1993-м (28 тысяч) и поделили пополам, полагая, что число представительниц слабого пола составляет примерно половину ото всех убитых. И уже на основании этого сделали вывод, что все эти женщины погибли во время конфликтов в семьях.

«Так эта цифра гуляла из исследования в исследование, из эфира в эфир, пока ей не заинтересовались родительские организации, – продолжает Элина Жгутова. – Я сделала свой запрос в НИИ МВД, ответ на который ждала очень долго, в конце-концов мне прислали настоящие цифры отчетов — получается, что в среднем от рук мужей-садистов погибает около 300 женщин».

Конечно, и триста лишившихся жизней в год женщин — не так уж и мало. За каждым преступлением стоит своя семейная и личная трагедия. Однако все же это число несравнимо с фейком о 14 тысячах убитых, который до сих пор бродит не только по Сети, но и фигурирует во всех официальных выступлениях феминисток и публикациях в СМИ.

Закон, что дышло

«Общество прекрасно осознает, что нужно защищать жертву и именно на этой волне резонансный законопроект о профилактике семейно-бытового насилия вносился Госдуму несколько лет подряд, – рассказывает Надежда Юшкина, общественный деятель, эксперт. – Но, например, в 2016-м году он был отклонен из-за нестыковок с уже имеющимся законодательством. Так, отдельные его пункты вошли в противоречие с Семейным Кодексом РФ и Конституцией РФ. При этом другие положения фактически дублировали уже действующие законы. В таком случае не проще сделать так, чтобы заставить правоохранительные органы работать?

Скорее всего, именно это и побудило Валетину Матвиенко выступить сегодня с заявлением, что законы у нас и без того хороши. Жаль, что их совершенно никто выполняет.

«В первую очередь мы проанализировали действующее законодательство. Действительно, и в Уголовном, и в Административном кодексе достаточно мер наказания для тех, кто совершает те или иные преступления. Поэтому в настоящее время никаких изменений в это законодательство вносить не нужно», – подчеркнула Валентина Ивановна Матвиенко.

Гарантий, что еще один дополнительный закон что-то изменит в этом плане, нет.

«Мы говорим о том, что может сделать общество, чтобы не допустить таких уже тяжелейших последствий», – добавила спикер. Между тем, по словам госпожи Матвиенко, обсуждаемый в данный момент законопроект не посягает «на наши традиции, устои, семейные ценности», поэтому в перспективе безусловно не помешает.

«На мой взгляд с заявлением Матвиенко можно согласиться, – полагает Марина Силкина, кандидат юридических наук. – Да, на сегодняшний день Уголовный Кодекс и КоАП подробно регулируют сферу правонарушений и ответственности за них. Вместе с тем закон о профилактике домашнего насилия вводит специальный институт охранного ордера, то есть защитное предписание судебное и внесудебное. Хотя, если не будет предусмотрено ответственности за неисполнение такого предписания, то закон опять же теряет всякий смысл».

Эксперты считают, что ответственность за неисполнение охранного ордера нужно вводить, исходя из тяжести самого преступления. Решением вопроса могло бы стать возвращение уголовной ответственности за домашние побои без административной ответственности.

«Иначе, чтобы привлечь виновника, нужно сначала получить обычный ордер, потом судебный, потом добиться возбуждения административного дела за побои и только потом, при повторном преступлении, возможно уголовное преследование. Но к этому времени жертва может погибнуть, или у нее банально не хватит денег на адвоката», – продолжает Марина Силкина.

Возможно, вовсе не количество жертв заставляет в столь спешном порядке инициировать этот законопроект — к этому Россию вынуждает Европейский суд по правам человека.

Летом этого года он впервые вынес решение по делу о домашнем насилии в РФ. 34-летней россиянке Валерии Володиной Российскую Федерацию обязали выплатить свыше 25 тысяч евро за то, что правоохранительные органы бездействовали, вместо того, чтобы защитить девушку от преследований и истязаний бывшего молодого человека, гражданина Азербайджана.

После победы Валерии Володиной в ЕСПЧ Страсбург анонсировал так называемое «пилотное постановление», касающееся домашнего насилия в России.

«Пилот» – крайне редкая процедура в ЕСПЧ. Всего за историю было вынесено 26 подобных документов, из них только три по России и ни одно из них не касалось проблемы домашнего насилия. Правительству РФ было предложено ответить на вопросы о наличии системной проблемы или структурном дефекте законодательства в области защиты пострадавших от домашнего насилия. Также власти должны разработать системные меры, гарантирующие пострадавшим безопасность и равные права на доступ к правосудию.

Именно дело «Володина против России» и стало причиной того, что законопроект о профилактике семейно-бытового насилия, несколько раз настойчиво отвергаемый законодателями и критикуемый многими юристами, в начале декабря этого года все-таки дошел до этапа публичных обсуждений и, скорее всего, все-таки будет рассмотрен нижней палатой в самое ближайшее время.

И уже на основании этого сделали вывод, что все эти женщины погибли во время конфликтов в семьях.

До 15 декабря каждый россиянин сможет направить свои предложения и замечания к законопроекту

Законопроект о профилактике семейно-бытового насилия был опубликован в пятницу, 29 ноября, на сайте Совета Федерации. Подготовленный сенаторами и депутатами документ предусматривает создание более эффективного механизма защиты прав личности. Парламентарии приглашают к обсуждению всех, кто готов высказать конкретные предложения по изменению статей проекта закона. Сенаторы также планируют направить его в общественные организации, в том числе в те, которые выступают против его принятия.

Важно, что будущий закон защищает не только женщин по данным статистики, именно они чаще всего подвергаются различным видам семейно-бытового насилия.

Закон о цифровом профиле

Положения проекта закона о НСУД должны быть также согласованы с законопроектом о цифровом профиле граждан. Цифровой профиль гражданина – это система, где будет храниться информация о гражданах в виде ссылок на юридически значимые записи в информационных системах госорганов и организаций. Документ внесен в нижнюю палату парламента, но точная дата рассмотрения пока неизвестна.

Почему это важно. Законопроект уже подвергся критике со стороны Федеральной службы безопасности (ФСБ). Представители ведомства считают, что создание цифрового профиля повысит риски утечки информации, в том числе о гражданах, подлежащих госзащите, – судьях, прокурорах, следователях и других. Законопроект нуждается в доработке, уверены в ФСБ. Законопроект раскритиковали и в Комитете Госдумы по федеративному устройству. Комитет предупредил о значительных расходах на инициативу и предложил отложить рассмотрение проекта до 31 марта 2020 года до окончания тестирования инфраструктуры цифрового профиля.

Почему это важно.

Проекта закона о домашнем насилии в России в 2020 годах – текст и обзор законопроекта

Декриминализация домашних побоев сделала борьбу с насилием в семье еще более сложной

Фото: Александра Савельева / 76.RU

Законопроект о профилактике домашнего насилия хотели вынести на рассмотрение Госдумы еще в 2019 году, потом отложили до конца января 2020 года, но вот январь подходит к концу, а документ в повестку так и не внесен. Одной из причин называют его широкое обсуждение — у, казалось бы, полезного закона нашлось много противников.

Читайте также:  Можно ли выплачивать алименты без решения суда на второго ребенка?

Вместе с авторами законопроекта, юристами и общественниками мы разбираемся, что не так с законом, который нужен всей стране.

О чем этот закон?

Закон о профилактике семейно-бытового насилия, по мнению авторов проекта, поможет защитить жертв домашних тиранов. В первую очередь, речь идет о женщинах и детях. Он вносит ряд изменений в текущее законодательство:

— вводит понятие семейно-бытового насилия;
— обязывает медиков сообщать полиции, если полагают, что травма получена пациентом в результате домашнего насилия;
— обязывает госорганы реагировать на информацию о домашнем насилии немедленно;
— обязывает соцслужбы заниматься реабилитацией и социальной адаптацией жертв;
— вводит профилактический учет и контроль для проблемных семей;
— включает в число жертв домашнего насилия сожителей и бывших супругов;
— разрешает выдавать защитное предписание — временный охранный ордер, запрещающий насильнику общаться с жертвой.

Впервые законопроект о профилактике семейно-бытового насилия был внесен в Госдуму в 2016 году, но тогда не прошел даже первое чтение. О необходимости такого закона заговорили вновь после того, как в 2017 году были декриминализированы побои в семье.

— Я глубоко убеждена, что декриминализация побоев в отношении близких лиц — большая ошибка. Власть дала домашним тиранам опасный сигнал: «Бейте женщин, бейте детей, мы не будем их защищать!» — говорит один из авторов законопроекта, депутат и член профильного комитета Госдумы Оксана Пушкина. — Это сделало и без того латентную проблему домашнего насилия ещё более скрытой, а борьбу с ним — более сложной.

По данным Совета Федерации, на которые ссылаются авторы закона, в 2018 году за помощью к государству обратились 33 тысячи жертв домашнего насилия. При этом речь идет только о людях, чьи отношения официально зарегистрированы, — супругах и прочих членах семьи. Люди, которые регулярно фигурируют в криминальной хронике под кодовым названием «сожитель», в этой статистике не учитываются. При этом число официальных браков уменьшается с каждым годом. По данным Росстата, в 2010 году было 1,2 миллиона свадеб, а в 2018-м — только 893 тысячи.

Авторы законопроекта ссылаются на то, что, даже когда женщины пытаются обратиться в полицию, им не помогают. Оксана Пушкина говорит, что срабатывает убеждение «милые бранятся — только тешатся», что в конце концов приводит к трагическим последствиям. Буквально на днях резонансное убийство беременной женщины произошло в Новосибирске: в преступлении подозревают ревнивого бывшего возлюбленного, от которого ей приходилось скрываться. Знакомые погибшей говорят, что она не раз писала на него заявления в полицию, но на них никто не реагировал.

В ноябре законопроект в новой редакции был опубликован на сайте Совета Федерации и сразу же вызвал бурный протест. Оппоненты заявили, что закон противоречит Конституции: в нем отсутствует презумпция невиновности, и вообще, он «направлен на разрушение семьи и общества». За две недели обсуждения только на сайте Совфеда было оставлено более 11 тысяч комментариев. Широко он обсуждался и в соцсетях.

Пикеты проходят как в поддержку закона, так и против него

Фото: Густаво Зырянов / NGS.RU

Высказались о законопроекте не только полуанонимные пользователи интернета, но и публичные личности — общественники, депутаты и даже представители церкви. РПЦ выпустила официальное заявление, в котором однозначно осудила закон в текущей редакции, заявив, что он «несовместим с традиционными российскими духовно-нравственными ценностями».

— Он имеет явную антисемейную направленность, умаляя права и свободы людей, избравших семейный образ жизни, рождение и воспитание детей, в сравнении с остальными. Несправедливо обременяя семейных людей и родителей, законопроект, тем самым, фактически вводит особое «наказание за семейную жизнь», — заключили в Патриаршей комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства.

Там убеждены, что статистика, которую используют авторы законопроекта, никак не связана с реальностью. Патриарх Кирилл тоже ознакомился с предложенным текстом закона и заявил, что такой документ не удержит от совершения преступлений. При этом он призвал священников не стесняться приходить в семьи, где «царят глубокие неурядицы».

Не поддержали закон и некоторые депутаты. Лидер ЛДПР Владимир Жириновский заявил, что партия не будет голосовать за законопроект, потому что он приведет к увеличению разводов и отказов от брака. Лидер либерал-демократов убежден, что проблема в семьях из-за того, что мужчин в России мало, поэтому женщины терпят плохое отношение.

— Да, обязательно нужно найти форму защиты женщин, потому что они чаще подвергаются насилию. Но жертвами в плане убийств по статистике чаще становятся мужчины. Хотя женщин такая ситуация тоже не радует, потому что им нужны мужья, отцы их детей. Он может бить её, пить горькую, но она будет соглашаться, потому что другого мужа может и не быть, — заключил Жириновский.

Еще одним его аргументом стало то, что обратиться в полицию могут и родители, и дети.

— Вот у ребёнка отобрали смартфон, сказали ему идти учить уроки. А он пожаловался на родителей, и тут уже его мать и отца упрекают, что они плохо воспитывают детей, — объяснил депутат.

Противникам закона не нравится, что дети могут пожаловаться на родителей

Фото: Тимур Шарипкулов / UFA1.RU

Неожиданностью стало, что против закона в том виде, в каком он есть сейчас, выступили даже его соавторы из числа правозащитников. Активистку Алену Попову возмутило, что цели закона — «сохранять семью» и «содействовать примирению сторон». По ее словам, именно после формального примирения домашние насильники идут на убийство своих жертв. С ней во многом согласна член рабочей группы по созданию законопроекта при Совфеде, адвокат Мари Давтян.

— Это редакция не просто урезанная и сокращенная, она еще и во многом юридически безграмотная. Это результат заигрываний Совфеда с разного рода радикальными консервативными группами, — объяснила она.

Закон критикуют преимущественно за его размытые, а местами и вовсе неверные формулировки, которые по факту лишают его всякого смысла. Например, семейно-бытовое насилие трактуется так: «Умышленное деяние, причиняющее или содержащее угрозу причинения физического и (или) психического страдания и (или) имущественного вреда, не содержащее признаки административного правонарушения или уголовного преступления». Но юристы утверждают, что все такие действия так или иначе попадают либо под административный кодекс, либо под уголовный. В то же время противники законопроекта обращают внимание, что в нем нигде не дается определение «психического страдания», что может привести к злоупотреблению этим законом на практике.

Семейный юрист из Нижнего Новгорода Елена Прохорова, представлявшая в Госдуме доклад о своем регионе, пообщалась с депутатами и уверена, что шансов у этого законопроекта нет.

— Я думаю, что не примут его в такой редакции. Нужно отредактировать, но пока никто не знает как — слишком сильное противостояние, — объясняет она. — Есть депутаты, которые поддерживают, есть те, кто категорически против. Они основываются на чем? Мы так жили и вроде выросли. Многие этого просто не понимают. Они придираются даже к тому, что если будет охранный орган, то женщины могут потом этим злоупотреблять, выгонять мужчин из своего жилья.

Автор законопроекта, депутат Оксана Пушкина полагает, что все эти доводы не обоснованы. Она считает, что законопроект полностью готов.

— Я знаю, что России нужен закон о профилактике семейно-бытового насилия, и убеждаю коллег-депутатов принять его, чтобы чётко обозначить нашу позицию по этому важнейшему вопросу. Такой шаг сам по себе сможет существенно снизить уровень насилия в семьях.

Еще одним его аргументом стало то, что обратиться в полицию могут и родители, и дети.

Авторы законопроекта о насилии в семье ответили на критику патриарха

Депутаты Госдумы Ольга Савастьянова и Ирина Роднина, которые выступили одними из авторов законопроекта о домашнем насилии, в разговоре с РБК прокомментировали слова патриарха Кирилла, раскритиковавшего их инициативу.

«Я не увидела здесь [в словах патриарха] негативной реакции. Патриарх говорит о том, что нужно относиться к законопроекту с большой осторожностью. Патриарх говорит, что нужно делать все, чтобы не допускать любого насилия, чтобы жизнь супругов была радостной, счастливой, а в этой атмосфере воспитывались дети. Мы только за», — сказала председатель думского комитета по контролю и регламенту Ольга Савастьянова.

Она отметила, что авторы законопроекта заинтересованы в публичном обсуждении проекта. «Вопрос, готовы мы к диалогу или нет, уже не стоит, этот диалог идет», — сообщила она.

Ирина Роднина указала, что пока мало кто видел предлагаемый текст законопроекта, хотя суждений о нем появилось множество. «Идет столько информации, которая к делу отношения не имеет, полное искажение фактов», — возмутилась депутат.

Роднина подчеркнула, что в законопроекте говорится не только о трениях между супругами, но и о взаимоотношениях с людьми преклонного возраста. «Когда у меня бывают приемы населения, не бывает такого, чтобы ко мне со слезами не обращались пожилые люди Идут судебные процессы, их выгоняют из квартир, навешивают замки — причем это обоюдно, как и дети к родителям так поступают, так и наоборот», — пояснила она.

Комментируя реакцию патриарха, Роднина не взялась предположить, почему та оказалась негативной, посоветовав РПЦ направить все силы на работу с прихожанами.

Адвокат еще одного автора законопроекта Оксаны Пушкиной Екатерина Тягай в беседе с РБК дала юридическую оценку правовому анализу законопроекта, сделанному патриаршей комиссией по вопросам семьи, защиты материнства и детства. Правозащитник отметила, что заявление комиссии почти дословно повторяет рассуждения авторов, подготовивших «правовой анализ» этого законопроекта. «Оба текста пронизаны традиционной для популистских рассуждений патетикой, но, увы, далеки от правовой оценки, на которую претендуют», — считает адвокат.

По ее словам, в тексте патриаршей комиссии говорится о «ряде правовых дефектов», а также о «серьезных концептуальных дефектах», но не назван ни один из них. «В заявлении вразнобой перечисляются принципы и нормы Конституции, которые противопоставляются законопроекту — голословно и без аргументов», — считает Тягай.

«Если все же вглядеться в выдвинутые претензии, сразу становится ясно, что борьба идет на идеологическом уровне, а текст законопроекта на сайте Совфеда, похоже, никто не читал Доводы и выводы, изложенные в заявлении патриаршей комиссии, очевидно, имеют лишь одну цель: сформировать негативное отношение общества к обсуждаемому законопроекту, а не предложить реальные механизмы профилактики и предотвращения насилия в семье — самом близком круге», — заключила адвокат.

РБК направил запрос в РПЦ.

Совет Федерации опубликовал законопроект о профилактике семейно-бытового насилия 29 ноября. Его авторы определили семейно-бытовое насилие как действие или бездействие, которое причиняет или содержит угрозу причинения вреда различного типа. В документе указано, что помощь пострадавшим может оказываться только по их согласию, если речь не идет о несовершеннолетних и недееспособных. Но защита должна предоставляться вне зависимости от того, возбуждено ли уголовное дело, если насилие продолжается или существует угроза его повторения.

Патриарх Кирилл, комментируя предложение о принятии закона о борьбе с домашним насилием, призвал с большой осторожностью относиться к любым попыткам вторжения в семейную жизнь. «Есть нечто опасное в тех тенденциях, которые сегодня формируются в том числе и в законодательной сфере, когда некоторые пытаются под видом борьбы с семейным неблагополучием узаконить вторжение в семейную жизнь сторонних сил», — заявил предстоятель.

По ее словам, в тексте патриаршей комиссии говорится о ряде правовых дефектов , а также о серьезных концептуальных дефектах , но не назван ни один из них.

Добавить комментарий